Камбис, Навуходоносор, Бахт-Нассар: еще раз об образе царя — завоевателя Египта в коптской и арабской традициях

Воспоминания о потере независимости собственной страны сохранялись в коллективной памяти египтян в течение долгого времени и нашли свое отражение в произведениях более позднего времени — в коптской литературе («Хронике»1 Иоанна Никиуского и «Романе о Камбисе»2) и в ряде сообщений арабских авторов (у Ибн Абд ал-Хакама (IX в.)3, Али ал-Макризи (XIV–XV вв.)4 и Табари (X в.)5). В указанных работах события военного похода, в результате которого Египет был разгромлен и разорен, связываются с именем царя Камбиса. Отличительной особенностью сюжета о покорении Египта в коптских и арабских произведениях является отождествление персидского завоевателя с фигурой другого чужеземного царя — вавилонского Навуходоносора II. При этом само описание нашествия чужеземцев содержит реминисценции событий не только похода Камбиса II (526 г. до н. э.), но и вавилонян против царя Априя (567 г. до н. э.) [Ладынин, Немировский 2004]. Кроме того, в коптских нарративах имя Камбиса упоминается наряду с именем Навуходоносора, в то время как у арабских авторов царь — завоеватель Египта известен под одним именем (Бахт-Нассар — арабский вариант передачи имени Навуходоносор).

Проблема контаминации Камбиса с Навуходоносором неоднократно поднималась в литературе. Однако обращение к данной теме происходило в основном в рамках рассмотрения произведений коптов — «Хроники» Иоанна Никиуского и «Романа о Камбисе». В ранних научных работах основное внимание ученых было сосредоточено на поиске параллелей между представленной в коптских произведениях информацией о Камбисе и сведениями, которые упоминались у античных авторов. На данном этапе исследований признавалось влияние античной традиции на формирование гибридного образа царя Камбиса [Schäfer 1899; Jansen 1950; Cruz-Uribe 1986]. Однако начиная с 1990-х годов фокус внимания сместился на изучение роли других исторических традиций в формировании коптских произведений, в частности ветхозаветной и египетской. В рамках данного подхода было показано, что представленный в «Романе о Камбисе» и «Хронике» образ Камбиса-Навуходоносора содержит черты, которые были характерны в первую очередь для египетской литературной и историографической традиций [Dillery 2005], а сами сведения о покорении Египта чужеземным царем развивают топосы, которые бытовали в коллективной памяти египтян еще в I тыс. до н. э. [Schwartz 1949; Банщикова 2015]. Вместе с тем подчеркивается и важная роль ветхозаветной традиции в формировании вышеназванных нарративов, с помощью которой потеря Египтом независимости ставилась на один уровень с «вавилонским пленом» иудеев [Холод 2023; 2024].

Вопрос о «гибридизации» персидского царя Камбиса II с вавилонским Навуходоносором II неразрывно связан с сюжетом о завоевании Египта чужеземцами. Вкратце напомним, в каком виде данный сюжет приведен в рассматриваемых нами источниках. В «Хронике» Иоанн Никиуский сообщает, что царю Персии Киру наследовал Камбис, который был «плохим человеком». Далее следует краткая характеристика Камбиса с объяснением, почему персидский правитель принял имя Навуходоносор. Коптский епископ сообщает, что новый царь Персии задумал поход против Египта, где в это время правил царь Априй. Иоанн Никиуский последовательно излагает ход военных событий, во время которых египетский царь был убит Камбисом-Навуходоносором. После гибели Априя дальнейшее сопротивление захватчикам оказывают другие цари Египта и воины, один из которых — муж-воин по имени Фусид — смог взять в плен жен и детей царя Персии. Однако чужеземцам удается захватить города Нижнего Египта и убить своих противников. Последний из оставшихся царей — Элькад — заручается поддержкой абиссинцев, но все равно терпит поражение от персов. После этого Элькад и оставшиеся египтяне приносят дары чужеземцу и присягают ему на верность, и за это Камбис сохраняет за Элькадом царский титул. В результате похода Камбиса Египет оказывается полностью разоренным (вставки о разорении земель присутствуют на протяжении всего описания нашествия в «Хронике») и разгромленным, а его жителей вместе с Элькадом Камбис уводит в плен. В течение 40 лет долина Нила находилась в запустении, и только спустя 40 лет египтянам было позволено вернуться на родину (Chron. LI.17–50).

Другое коптское произведение — «Роман о Камбисе» — сохранилось в фрагментированном виде. Текст повествует о письме царя Камбиса египтянам с предложением подчиниться ему. Жители долины Нила в ответном сообщении отказывают ему в этом и предупреждают о последствиях похода на Египет. Камбис, посоветовавшись со своими приближенными, прибегает к хитрости: от имени некоего фараона он предлагает египтянам собраться на празднике в честь Аписа безоружными. Но жители Египта раскрывают его обман и собираются на празднике при оружии, чем пугают правящего царя Априя. «Роман о Камбисе» обрывается на моменте обращения Априя к своим подданным [Еланская 2001: 246–252].

В арабской традиции завоевание Египта Бахт-Нассаром в целом представлено у разных авторов в схожем виде, различны лишь отдельные детали и новеллы, связанные с деятельностью пророка Иеремии. Арабские авторы сообщают, что поход Бахт-Нассара в Египет был продолжением его войны с иудеями, причем некоторые авторы (ал-Хакам и Табари) указывают в качестве основной цели похода на Египет именно наказание бежавших в Египет евреев [Maqrizi 1896: 108; Ибн ‘Абд ал-Хакам 1985: 51–53; al-Ṭabarī 1985–2007 (4): 45]. Правитель Вавилона отправляет царю Египта Априю послание с требованием выдать ему осевших в долине Нила иудеев, но получает отказ. В ответ на это Бахт-Нассар собирает поход против египтян и разоряет страну так, что на протяжении 40 лет Египет оставался «разрушенным, без единого жителя», а Нил «разливался и уходил неиспользованным». Затем либо царь-завоеватель продолжает поход и захватывает земли вплоть до Магриба, либо на этом повествование обрывается.

В коптских и арабских сообщениях о завоевании Египта чужеземцами есть несколько схожих моментов: 1) инициатором похода на Египет является правитель Вавилона; 2) военные действия ведутся против египетского царя Априя; 3) результатом похода является разорение страны, которая остается безлюдной на протяжении 40 лет. В арабских источниках повествование о захвате Египта сопровождается рассказом о посольстве Бахт-Нассара к Априю с требованием выдать беглых евреев, а также различными историями, в которых фигурирует пророк Иеремия6. В «Романе о Камбисе» также говорится о некоем письме Камбиса египтянам, которое он до этого посылал другим народам. Схожая история встречается у арабских авторов, однако фрагментированный характер коптского произведения не позволяет полностью сравнить оба сюжета.

Отметим, что в коптских и арабских произведениях военный поход «гибридного» царя Камбиса воспринимается как одно из наиболее важных событий в истории Египта. Однако последствия данного нашествия представлены по-разному в различных произведениях. В «Хронике» жители Египта возвращаются и вновь заселяют страну после приказа царя Персии Артаксеркса, названного «благим». Затем Иоанн Никиуский сообщает, что и в Персии, и в Египте в течение долгого времени не было царя. Восстановлением земель в долине Нила занимался человек по имени Сануфи, имя которого по версии коптского епископа означает «благой делами» (Chron. LI.51–57). Тем не менее египтяне продолжали выплачивать дань персам, и именно отказ от их выплаты стал поводом некому безымянному правителю персов (не царю!) выступить с военным походом и вновь разорить Египет. После этого, согласно Иоанну Никиускому, в Персии последовательно правили Ох, Артаксеркс и Дарий. В Египте же последним царем был царь-волшебник Нектанеб, который бежал из страны после получения неблагоприятного пророчества и обосновался в Македонии7 (Chron. LI.58–63).

Таким образом, у Иоанна Никиуского Египет представлен как государство, которое, сохранив статус царства, находилось в подчинении персам и продолжало выплачивать им дань. Факт отказа от выплаты подати при этом не выставляется как проявление независимости страны. На время ослабления Египта приходится и второе нашествие персов, в котором можно видеть реминисценцию похода Артаксеркса III Оха на Египет. Однако этому событию христианский епископ посвящает буквально пару предложений, причем приписывает его некоему безымянному правителю, а не самому Артаксерксу III8. Подобная краткость позволяет предположить, что в египетской традиции (либо в источниках, на которые опирался Иоанн Никиуский) военная кампания исторического Артаксеркса III была воспринята как всего лишь одно из событий эпохи чужеземного господства над Египтом. Отправной точкой этого периода в «Хронике» является военный поход Камбиса-Навуходоносора.

Если говорить об арабской традиции, то Ибн ‘Абд ал-Хакам в своем труде «Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса» сначала приводит рассказ о походе царя Бахт-Нассара в Египет, а затем переходит к описанию борьбы персов с румийцами, в ходе которой Египет переходил из рук в руки или временно находился под властью обоих народов [Ибн ‘Абд ал-Хакам 1985: 53–57]. Строго говоря, данный пассаж необязательно мог передавать события именно Второго персидского владычества9, хотя в повествовании арабского автора он предшествует основанию Александрии [Там же: 57–64], что соответствует хронологии событий конца IV в. до н. э.10 Учитывая, что арабский автор при создании своего труда обращался к местной коптской традиции [Певзнер 1974: 72], подобное внимание к походу Бахт-Нассара должно было отражать ситуацию в исторической памяти коптов, в которой события военного похода VI в. до н. э. воспринимались как этап, после которого Египет теряет свою самостоятельность и попадает под власть различных чужеземцев.

Более явно значение похода Бахт-Нассара как некоего ключевого события истории Египта выражено в работах Али ал-Макризи. Так, в «Топографическом и историческом описании Египта» поход чужеземного царя упоминается в качестве события, после которого происходит заселение Египта заново [Maqrizi 1895: 206]. Кроме того, Али ал-Макризи в части, посвященной описанию различных празднеств коптов, сообщает о том, что копты разделяли историю Египта на несколько крупных эпох. Среди них перечислены «эра Бахт-Нассара», за которой следуют «эра Филиппа» и «эра Александра» [Maqrizi 1906: 28]. Таким образом, в коптской среде на протяжении долгого времени сохранялось восприятие событий VI в. до н. э. как важного этапа истории страны.

Однако в отличие от арабской традиции в коптской литературе сохраняются представления об обособленности образа Навуходоносора — завоевателя Египта от образа Навуходоносора — разрушителя Первого храма иудеев. В «Романе о Камбисе» по отношению к чужеземному царю употребляются попеременно имена Камбис и Навуходоносор, причем последнее применяется дважды при описании действий чужеземных послов и один раз в прямой речи египтян. В «Хронике» Иоанна Никиуского разница между царем Навуходоносором — разрушителем Первого храма и Камбисом-Навуходоносором прослеживается более явно. Во-первых, коптский епископ упоминает, что уничтожение Первого храма произошло при «царе Персии Навуходоносоре» (Chron. L.1). Данное сообщение предшествует рассказу о царе Кире и его наследнике Камбисе, т. е. данный Навуходоносор представлен как отдельный правитель. Во-вторых, Иоанн Никиуский вводит специальный промежуточный рассказ, цель которого — объяснить причины, побудившие Камбиса принять имя Навуходоносор. В-третьих, епископ из Никиу последовательно называет чужеземного царя «Камбис, также Навуходоносор» при описании событий военной кампании. Заметим, что в сообщениях, которые восходят к коптской традиции, присутствуют и другие примеры именования Камбиса вторым именем. В «Романе о Камбисе» упоминается имя Сануф и его трактовка: «…Камбис, тот, чье имя “сануф” на нашем языке, перевод которого: “малодушный” или “трусливый”» [Еланская 2001: 248].

Отметим, что в «Хронике» имя вавилонского правителя встречается также в другом пассаже, не включенном в основное повествование о покорении Египта. В главе LXXIIприсутствует упоминание о постройке при императоре Траяне крепости Вавилон Египетский11. Иоанн Никиуский приводит причину, по которой данный форт получил свое название:

Ранее Навуходоносор, царь магов и Персии, построил основания этой крепости и назвал ее крепостью Вавилон, когда он был там царем согласно повелению Бога и когда он изгнал евреев после разрушения Иерусалима, когда евреи убили пророка Бога камнями в городе Тенфас в Египте и евреи добавляли зло ко злу. Навуходоносор отправился по направлению к Египту со многими воинами и захватил Египет, поскольку евреи противостояли ему, и назвал крепость Вавилоном вслед за названием своего города (Chron. LXXII.17–18).

Заметим, что, в отличие от представленного в главе LI рассказа о покорении Египта, коптский епископ не употребляет по отношению к царю-завоевателю двойное имя («Камбис, также Навуходоносор»), а называет его просто Навуходоносором. Кроме того, чужеземный правитель назван «царем магов и Персии», что отличается от употребляемых ранее титулов Камбиса и Навуходоносора (в обоих случаях они назывались «царями Персии»)12. Исходя из упоминания магов и факта покорения Египта, возможно отождествить данного правителя с Камбисом, однако данный образ оказывается куда больше слит с образом библейского Навуходоносора. На это указывает замечание Иоанна Никиуского, что он «был там царем согласно повелению Бога» (Chron. LXII.17), — деталь, которая отсутствует при описании Камбиса в главе LI. Более того, в основном повествовании Камбис представлен как противоположность своему отцу Киру, который «был великим и почитаемым у Господа Живого» (Chron. LI.23). Восприятие правления Навуходоносора как правления по повелению Бога характерно для ряда библейских книг, в частности, об этом говорится в Книге Иеремии13 (Иер 27:5–8). Кроме того, в данной версии присутствует важная деталь, которая отсутствует в главе LI, — конкретная причина, по которой чужеземный царь выступил в поход против египтян. Здесь причиной похода стало то, что иноземному правителю противостояли изгнанные в Египет иудеи, которые к тому же совершали злодеяния («добавляли зло ко злу» по отношению к Богу) и убили Божьего пророка. Схожий мотив наказания бежавших в Египет иудеев (однако за поклонение другим богам) содержится в одном из пророчеств Иеремии (Иер 44:3–14, 23). В Книге Иеремии также присутствуют другие пророчества, где сказано, что Египет будет захвачен и разорен Навуходоносором (Иер 43; 46).

Стоит также отметить, что крепость Вавилон, упоминаемая в связи с данным сообщением, фигурировала у ряда античных авторов. Однако основание данной крепости, расположенной в стратегически важном месте разветвления Нила, античные авторы относят к разным правителям. Диодор Сицилийский связывает основание Вавилона Египетского с восстанием вавилонян, захваченных в плен царем Сесострисом (Diod. I.55); Ктесий относит сооружение крепости к деяниям царицы Семирамис [Butler 1914: 7]; Страбон ограничивается кратким сообщением, что ее возвели после восстания вавилонян (Strab. XVII.35). О городе-крепости Вавилон в Египте упоминает Иосиф Флавий в «Иудейских древностях», причем основание города связывает не с восстанием вавилонян, но со временем царя Камбиса (Jos. Flav. Ant. II.15.1).

В научной литературе подчеркивалось, что в труде Иоанна Никиуского присутствуют параллели со сведениями Иосифа Флавия, с трудом которого автор «Хроники» мог быть знаком [Холод 2023: 181–182]. В «Хронике» рассказ об основании Вавилона более подробен, чем у автора «Иудейских древностей», к тому же в нем присутствуют детали, которых нет у Иосифа Флавия. По всей видимости, оба сообщения могли восходить к одной традиции14, относившей сооружение крепости ко времени царя-завоевателя Египта. Однако на этапе фиксации данной традиции в «Хронике» она подверглась влиянию произведений библейского и околобиблейского круга, из-за чего образ царя Камбиса оказывается целиком поглощен образом Навуходоносора. Отсутствие упоминания целей похода чужеземного правителя можно объяснить тем, что в основных источниках Иоанна Никиуского, на которые он опирался при описании нашествия Камбиса-Навуходоносора, не было сведений о подобных целях. Иначе говоря, в главе LXXII могла быть представлена одна из традиций описания похода Камбиса, существовавшая одновременно с основной, представленной в главе LI «Хроники» и в «Романе о Камбисе». Заметим, что подобная версия по своему характеру близка к тем сообщениям о завоевании Египта, которые представлены у арабских авторов, т. е. с полным слиянием образов Камбиса и Навуходоносора и с сильным влиянием ветхозаветной традиции.

В основном коптском варианте, представленном в главе LI «Хроники», как уже было указано, сохраняется понимание, что Египет потерял независимость в результате похода исторического Камбиса II, а не Навуходоносора II. Однако при подобном «первенстве» имени персидского царя в гибридном образе сами события чужеземного нашествия содержат реминисценции похода, предпринятого Навуходоносором II в 567 г. до н. э. [Ладынин, Немировский 2004; Банщикова 2015: 57–60]. Противником чужеземного правителя является египетский царь Априй, который погибает в ходе нашествия. Кроме того, в «Романе о Камбисе» присутствует косвенное указание на ситуацию внутри Египта во время похода чужеземцев, т. е. на борьбу между Априем и Амасисом. К такому указанию можно отнести письмо Камбиса-Навуходоносора, которое было отправлено египтянам от имени «фараона», но не Априя [Ладынин, Немировский 2004: 6–7]. В «Хронике» Иоанн Никиуский передает историю о царе Элькаде, который признал власть Камбиса и за это сохранил свой царский статус. Данное сообщение имеет определенное сходство с сообщением Иосифа Флавия о том, что Навуходоносор сверг Априя и поставил править страной другого правителя (Jos. Flav. Ant. X.9.7) — т. е. исторического царя Амасиса [Ладынин, Немировский 2004: 4–5]. Однако последствия описанного в «Хронике» похода соответствуют, скорее, результатам военной кампании Камбиса II — Египет оказывается подчинен персами, которые взимают с него дань15.

Ряд факторов, которые могли привести к подобному смешению событий в коллективной памяти коптов, уже отмечались в работах А. А. Банщиковой. Во-первых, военные кампании Камбиса и Навуходоносора являлись вторжениями чужеземцев и к тому же имели общее направление — из Азии в Египет. Исследовательница также отмечала тот факт, что в тексте «Хроники» и Навуходоносор, и Камбис с Киром именуются «царями Персии», а при описании нашествия в произведениях Иоанна Никиуского и «Романа о Камбисе» войска чужеземцев именуются различными этнонимами — «персы», «ассирийцы» и «вавилоняне». При этом в «Хронике» оба царя являются правителями месопотамского Вавилона. Таким образом, в коптской версии отражено восприятие двух различных мировых держав — Нововавилонского царства и державы Ахеменидов — как одного государственного образования. Схожее восприятие наблюдается в египетских памятниках и мировоззрении еще в I тыс. до н. э., когда территория Азии представлялась как единое политическое образование (sTt). При этом в «Хронике» сохраняется память о том, что между родами Навуходоносора и Камбиса не было прямой связи: Кир, отец Камбиса, также называется царем Персии, однако отсутствуют упоминания о его родственной связи с Навуходоносором [Банщикова 2015: 75–77].

Отметим, что еще одним важным фактором для отождествления образов вавилонского и персидского царей был схожий характер их образов в уже существовавших традициях. В Ветхом Завете царь Навуходоносор представлен как противник иудеев и их религии, который уничтожил Иеру­салим и Первый храм.

Если рассматривать образ Камбиса, то здесь следует отметить следующее. Основные свидетельства о ходе военной кампании и сопряженных с ней деяниях персидского царя сохранились не в египетских источниках, а в произведениях различных античных авторов. В них царь Камбис предстает не только как царь — завоеватель Египта, но и как «царь-безумец», совершавший злодеяния по отношению к покоренному им народу. Данный негативный образ был зафиксирован еще в III книге «Истории» Геродота (Hdt. III.16, 27–29).

Первоисточником сведений «отца истории» были свидетельства его информаторов, либо происходивших из египетской жреческой среды, либо хорошо знакомых с представлениями египтян [Борухович 1972: 71–75; Dillery 2005: 399]. Иначе говоря, образ «царя-безумца» у Геродота основывался на том образе чужеземного царя, который был представлен в египетской среде.

«Отец истории» приписывает Камбису следующие злодеяния:
1) убий­ство священного быка Аписа; 2) поругание изображений богов (Hdt. III.37); 3) бичевание жрецов (Ibid. III.29); 4) разорение погребений и сожжение мумии царя Амасиса (Ibid. III.16). Схожие преступления приписываются врагам-чужеземцам в египетском литературном мотиве, условно называемым «описанием хаоса» (Chaosbeschreibung), который связан с жанром «профетического Koenigsnovelle». «Описание хаоса», по мнению Дж. Диллери, используется для передачи негативного восприятия факта господства чужеземцев над Египтом. При этом «хаос», который несут враги страны и который направлен против культовых мест и богов Египта, непосредственно связан с религиозными представлениями египтян, в частности с мифом о борьбе между богами Хором и Сетом. Бог Сет выступал в качестве злого начала, угрожающего нормальному течению жизни — миропорядку-маат, и являлся покровителем чужеземных стран (стран «нагорий» — xAswt). К кощунствам Сета относили разрушение храмов, убийство и осквернение священных животных и другие деяния, направленные против богов Египта и религии страны, нарушающие миропорядок-маат[Dillery 2005: 390–394]. Диллери отмечает, что Геродот был знаком с египетскими представлениями о Сете и его роли противника нормального течения жизни. Перед рассказом о походе Камбиса на Египет «отец истории» сообщает об озере Сербониды, где был погребен Тифон, с которым в греческой традиции был отождествлен бог Сет (Hdt. III.5). По мнению Диллери, упоминание места погребения Тифона-Сета перед описанием похода персидского царя придает последующему рассказу Геродота нюанс того, что Камбис выступает в роли «вечного врага Египта» [Ibid.: 392]. Употребление подобных «тифонических» коннотаций в описании кощунств чужеземцев встречается не только в связи с Камбисом, но и при описании последствий завоевания Египта Арта­ксерксом III Охом и в манефоновском сюжете о «прокаженных». Арта­ксерксу III Оху также были приписаны схожие злодеяния против религии египтян, причем данные преступления персидского царя оказываются куда более тяжкими, чем у Камбиса II [Ладынин 2019].

Однако в коптских произведениях о Камбисе кощунства царя — завоевателя Египта, встречающиеся у античных авторов, не были детально описаны. Лишь в «Романе о Камбисе» мы находим упоминание об Аписе и его празднике, на который созывал египтян «фараон» Камбис. Но из-за плохой сохранности текста нет возможности точно сказать, какая судьба постигла Аписа в данном коптском произведении, поскольку события «Романа о Камбисе» относятся ко времени начала вторжения персов (или до начала военной кампании), в то время как убийство священного быка у античных авторов произошло после завоевания страны.

В «Хронике» Иоанн Никиуский неоднократно отмечает, что Камбис разорил Египет, увел в плен его жителей и страна на 40 лет оставалась безлюдной и разоренной (Chron. LI.49). Сведения о других злодеяниях царя по отношению к Египту в «Хронике» отсутствуют; это позволяет предполагать, что христианский епископ не был знаком с произведением Геродота либо не пользовался им при составлении своего описания завоевания Египта [Холод 2023: 183]. Заметим, что отсутствие сюжета о гибели священного быка может быть связано также с мировоззрением Иоанна Никиуского. Он пользовался более ранними источниками (в частности, трудом Иоанна Малалы), однако он не просто копировал сведения других авторов, но вносил и собственные изменения согласно своему видению16. Так, в начальных главах «Хроники» Иоанн Никиуский описывает практику египтян поклоняться священным животным, которую сам епископ воспринимает негативно (Chron. XXX.11–13)17. Отметим также, что упоминание Аписа в «Романе о Камбисе» и его отсутствие в «Хронике», возможно, связаны и со временем создания обоих произведений. На момент записи «Хроники» (VII в.) память о культе Аписа и его значении могла угаснуть.

Тем не менее в обоих коптских произведениях Камбис-Навуходоносор сохраняет отдельные черты, которые указывают на его роль противника египетской религии. В частности, в «Романе о Камбисе» в первом ответе жителей Египта чужеземцу присутствует клятва, в которой перечисляются боги страны (Апис и Амон). В том же ответе египтяне угрожают сжечь богов, сопровождающих Камбиса, а затем указывают, что его не спасет «мощь бога». В другом месте — при размышлении жителей долины Нила, после того как они получили послание от «фараона», — раскусив хитрость чужеземца, египтяне говорят: «Это дело, которое сделал отступник, то есть Навуходоносор…», следовательно, используют термин «отступник», который употреблялся сторонниками христианства по отношению к тем, кто отказался от истинной веры.

В «Хронике» Камбис также представлен как враг религии, но его кощунства направлены против религии не египтян, а иудеев. Во-первых, Камбис в результате интриг запрещает жителям Иудеи восстанавливать Храм — деяние, которое в Ветхом Завете приписано Артаксерксу, а не сыну Кира. Во-вторых, Иоанн Никиуский приписывает Камбису уничтожение Иерусалима и Храма прямо перед началом его военной кампании.

В научной литературе отмечалось, что Иоанн Никиуский был знаком с трудом Иосифа Флавия и мог активно пользоваться им (напрямую или опосредованно через опорные источники) [Холод 2023: 181–182]. На это указывают, во-первых, сведения о запрете восстанавливать Храм при Камбисе, во-вторых, упоминание о гибели царя в Дамаске. В-третьих, персидский царь в «Хронике» характеризуется как «плохой человек»; в схожем ключе описан царь у Иосифа Флавия, и у Диодора Сицилийского [Venticinque 2006: 154–155]. Впрочем, в труде Иоанна Никиуского встречается рассказ, которого нет в работах Иосифа Флавия, а именно об уничтожении персидским царем Храма и разорении Иерусалима. Появление подобного сообщения трактовалось в том ключе, что оно было вызвано необходимостью объяснить сходство Камбиса и Навуходоносора, вследствие чего царю персов было приписано и уничтожение Храма [Холод 2024: 614–615].

Однако разрушение храмов и разорение городов приписываются Камбису в египетской среде. Они не фигурируют среди злодеяний персидского царя в традиции, восходящей к Геродоту, но встречаются в описаниях Египта у ряда античных и позднеантичных авторов. Так, Диодор Сицилийский передает, что когда Камбис сжег храмы, многие из богатства были похищены персами (Diod. I.46). Страбон в своей «Географии» упоминает о руинах гелиопольского храма, который был уничтожен Камбисом и так и не был восстановлен (Strab. XVII.27), и святилищ в Фивах, которые постигла та же судьба (Ibid. XVII.46). Автор IV в. Аммиан Марцеллин приводит также сообщение о разорении и разграблении Фив персидским царем, причем отмечает, что чужеземец «не щадил даже приношения богам» (Ammian Marc. XVII.3–4).

Следует заметить, что египетские источники, современные завоеванию Египта Камбисом, не сообщают о совершении им подобных преступлений. В автобиографической надписи Уджахорреснета — вельможи, назначенного Камбисом на должность «великого лекаря» (wr zwnw), — присутствуют упоминания о ситуации в стране после нашествия персов. Последствия этого завоевания охарактеризованы термином «буря» (nSny), который, как отмечали исследователи, связан с образом Сета и отражает бедственное положение страны [Lloyd 1982: 177]. Кроме того, египетский сановник упоминает о храме Нейт в Саисе, из которого Камбис в качестве египетского царя изгоняет чужеземцев и восстанавливает течение ритуальной жизни [Posener 1936: 14–15]. Помимо этого, по приказу уже Дария I египетский вельможа занимается восстановлением «домов жизни» (pr anx), которые находились «в упадке» (m-xt Dam) [Ibid.: 34]. Однако одним из назначений образа царя Камбиса, представленного в автобиографии Уджахорреснета, было придать ему черты легитимного египетского царя, действовавшего согласно египетским представлениям. В этой связи было бы логичным опустить факт разрушения храмов. В демотической «Повести Петеисе III»18, затрагивающей события начала правления Дария I, мы также не находим свидетельств о физических разрушениях храмов. Лишь на оборотной стороне «Демотической хроники» (IV в. до н. э.) Камбису приписано уменьшение числа пожертвований египетским храмам [Spiegelberg 1914: 32–33], но не их разорение. Логично предположить, что определенные разрушения были причинены храмам в ходе военных действий, тем более что территории святилищ могли использоваться местным населением в качестве укрытий [Thiers 1995: 510–515]. Но египетские источники VI–IV вв. до н. э. не акцентируют внимания на этом. Актуальность тема разрушения храмов приобрела позднее, и, на наш взгляд, в ее основе лежали представления о Камбисе как о злом начале, которые восходили к факту нарушения им ритуального функционирования храмов во время персидского нашествия. Подобные преступления против религии (нарушение нормальной деятельности культовых мест и физическое разрушение храмов) также являлись частью дискурса «описания хаоса» и фигурировали в описаниях злодеяний Сета [Dillery 2005: 390–391].

Однако является ли сообщение Иоанна Никиуского о разрушении Иерусалима и его Храма продолжением схожей египетской традиции? В определенной степени ответ на данный вопрос может дать рассмотрение, в какой именно среде произошла контаминация образов обоих правителей. М. Хабай предполагал, что объединение их образов произошло в иудейской среде в эллинистический период под влиянием произведений античных авторов. По его мнению, на это указывает как ряд топосов, встречающихся в иудейской литературе, так и свидетельства близких к иудейской среде авторов, сообщающих о взаимозаменяемости имен Камбиса и Навуходоносора именно у иудеев. Кроме того, М. Хабай исходит из того, что контаминация произошла из-за стремления приравнять образ Навуходоносора к известному в античности образу Камбиса, а само отображение событий завоевания было реакцией живших в Египте иудеев на поход вавилонян в 567 г. до н. э. [Habaj 2018].

Но, на наш взгляд, контаминация Камбиса с Навуходоносором произошла на более позднем этапе и возникла не в иудейской среде, а в египетско-коптской. Во-первых, Камбис не фигурирует в Ветхом Завете, что свидетельствует о малом внимании иудеев к его персоне. В Египте память о разрушительном характере похода Камбиса сохраняется на протяжении долгого времени. Во-вторых, между образами библейского Навуходоносора и античного Камбиса существует значительное различие: деяния Камбиса были вызваны его безумием, в то время как Навуходоносор действовал, исходя из желания Бога, т. е. выступал в качестве Божьего инструмента наказания иудеев за их грехи. В то же время в «Романе о Камбисе» царь-завоеватель назван отступником, а в «Хронике» деяния Камбиса противопоставляются действиям его отца Кира, который поступал согласно воле Бога (Chron. LI.17). Подобные указания на то, что персидский царь был врагом религии и действовал при этом не по приказу Бога, скорее свидетельствуют о большем влиянии на формирование «гибридного» царя-завоевателя именно египетской и восходящей к ней античной традиции, а не ветхозаветной, как ожидалось бы при контаминации в иудейской среде. В-третьих, для иудейской среды важным было бы указание на характер похода на Египет, имеющего целью покарать бежавших иудеев. Данный мотив выражен, в частности, в ветхозаветных пророчествах Иеремии, в которых упоминается разорение Египта (Иер 42:6–22). Однако в коптских произведениях этот мотив либо отсутствует («Роман о Камбисе»), либо отстоит отдельно от основного повествования о походе Камбиса (главы LI и LXXII «Хроники»). В-четвертых, в Ветхом Завете опустошение страны связывается именно в связи с именем Навуходоносора (Иер 43:10–11). Но, как мы показали выше, в коптской среде сохранялись разделение между образами Камбиса и Навуходоносора и связь первого с фактом завоевания страны.

Если исходить из того, что контаминация образа Камбиса и Навуходоносора произошла в египетско-коптской среде, то сообщение о разрушении Храма Камбисом может являться продолжением бытовавших в народной среде рассказов о разорении персидским царем храмов. Вероятно, что именно наличие схожего сюжета об уничтожении храмов являлось еще одним фактором, который позволил соотнести царя персов с царем халдеев.

Таким образом, контаминация Камбиса с Навуходоносором произошла из-за наличия в их образах схожих элементов: 1) в коллективной памяти иудеев и египтян оба правителя выступали в качестве врагов религии покоренных ими народов; 2) обоим царям историческая традиция приписывала уничтожение важных для местного населения храмов; 3) оба являлись правителями «мировой державы», объединившей народы Азии; 4) оба также были связаны с Вавилоном. Кроме того, военные кампании Навуходоносора II и Камбиса II хронологически следовали друг за другом с перерывом в 41 год.

В позднеегипетской историографии известны примеры, когда хронологически близкие и схожие по своему характеру события соединялись в одно. Подобное смешение произошло в случае с событиями амарнского времени и различных нашествий «народов моря», которые у Манефона представлены как единый рассказ о царе Аменофисе и «прокаженных». Слиянию разных исторических событий в одно способствовало несколько факторов: 1) совпадение имен правителей; 2) схожее направление походов правителей; 3) восприятие данных событий в качестве последствий времени правления нечестивых царей, сопряженных с политическим кризисом в стране [Ладынин 2017: 167–175]. При этом имена правителей могли ассимилироваться фонетически, а там, где это было невозможно, употреблялось другое имя [Ладынин 2017: 172–173], т. е., как и в случае с Камбисом-Навуходоносором, «двойное».

Подобная контаминация, на наш взгляд, могла произойти и с сюжетом о завоевании Египта Камбисом-Навуходоносором. В ходе соединения ситуаций исторических походов обоих царей возник сюжет о единственном походе чужеземного царя, результатом которого стало разорение Египта. При этом произошло и смешение действующих лиц: в случае с царем чужеземцев оно было обусловлено сходством черт в образах Камбиса и Навуходоносора, связанных с совершением ими преступлений против религии покоренных народов. Если говорить о действующих лицах с точки зрения египтян, то здесь ситуация оказывается несколько сложнее.

В коптских и арабских произведениях царь Априй представлен как последний правитель Египта перед его завоеванием чужеземцами. Эта ситуация резко контрастирует с трудами античных авторов: военные действия Камбиса были направлены именно против Амасиса и его сына Псамметиха III. При этом Априй фигурирует в данной традиции лишь в легенде о царевне Нитетис, дочери свергнутого Амасисом царя, которую выдали замуж за правителя персов. В зависимости от версии данной легенды, мужем египетской царевны выступает либо Кир Великий (Камбис при этом является их сыном), либо сам Камбис. В обеих вариациях легенды военный поход Камбиса показан как акт мщения царю Амасису (Hdt. III.1–3). Исследователи отмечали, что представленные в легенде о Нитетис образы правителей Персии и Египта отличаются от тех образов, которые фигурируют в основных сказаниях о них. Так, в данной легенде персидский царь Камбис кровно связан с царем Априем, а его военные действия против Амасиса обусловлены справедливым возмездием за свержение бывшего царя Египта. Кроме того, идеологической основой легенды было стремление показать персидского царя как легитимного правителя Египта через династический брак с египетской царевной, причем именно с дочерью Априя. Однако данная версия не являлась частью официальной идеологии персидских царей в Египте и была распространена в среде тех египтян, которые негативно относились к фигуре Амасиса — т. е. к сторонникам бывшего царя Априя. Легенда о Нитетис должна была показать не только легитимный характер власти Камбиса, но и то, что он являлся преемником последнего признанного ими (легитимного) царя Египта [Ладынин 2006: 38–39].

Таким образом, в египетской среде уже в V в. до н. э. существовали представления о том, что последним легитимным правителем Египта являлся царь Априй. Завоевание страны Камбисом воспринималось сторонниками данного царя как восстановление династической преемственности, которая была прервана приходом к власти Амасиса. Вероятно, что указание на Априя как на последнего царя перед завоеванием страны чужеземцами и в коптских и в арабских произведениях может восходить именно к представлениям, характерным для сторонников свергнутого правителя, а не только к сведениям из книг пророков Иезекииля и Иеремии. Об этом свидетельствуют, в частности, косвенные указания на междоусобицу между Априем и Амасисом. Так, в «Романе о Камбисе» чужеземный царь отправляет письмо с требованием собраться на празднике Аписа от имени «фараона», но не называет себя при этом Априем. По всей видимости, в данном пассаже отразилось противостояние двух царей — Априя и Амасиса. В «Хронике» присутствует новелла о царе Элькаде и его назначении царем египтян после того, как он сдался на милость Камбиса. По своему характеру данная новелла соотносится с сообщением Иосифа Флавия о том, что Навуходоносор поставил на египетский трон нового царя.

Кроме того, указанный в «Хронике» и у арабских авторов срок запустения Египта в течение 40 лет может быть соотнесен не только со схожими сведениями из Книги пророка Иезекииля (Иез 29:8–11), но и с временным промежутком между историческими походами Навуходоносора II и Камбиса II. Данный период, составляющий приблизительно 41 год (около 40 лет!), соответствует времени единоличного правления над Египтом дома Амасиса, т. е. тех царей, которых сторонники Априя не признавали легитимными. Однако следует заметить, что если в V в. до н. э. приход к власти Камбиса воспринимался в «проаприевской» традиции как факт восстановления династической преемственности (см. легенду о Нитетис), то в коптских произведениях данный нюанс теряется в связи с тем, что Камбис выступает в качестве врага страны. Тем не менее свое значение сохраняет то, что период в 40 лет является временем некой паузы в египетской истории. В «Хронике» после этой паузы происходит восстановление страны, и дальнейшая история Египта описывается как история слабого государства, находящегося в подчинении у персов. В арабских произведениях после паузы в 40 лет происходит новое заселение территории страны.

Итак, на наш взгляд, на формирование сюжета о завоевании страны Камбисом-Навуходоносором в коптских произведениях оказали влияние сразу несколько представлений, которые бытовали в египетской среде. Первое из них связано с восприятием Камбиса как злого начала и врага религии египтян; к данному образу персидского царя тесно примыкают бытовавшие в народной среде сообщения о разрушении им храмов. Второе связано с восприятием времени правления царя Априя как последнего легитимного царя. Соединение обоих представлений, на наш взгляд, произошло уже на этапе распространения христианства и знакомства египетского населения со сведениями Библии. Происходит отождествление образа Камбиса с образом Навуходоносора на основании наличия у них схожих образов врагов религии и разрушителей храмов. При этом, с одной стороны, существует традиция о нашествии Камбиса против Амасиса и его дома, а с другой стороны, известна версия о вторжении Навуходоносора против Априя, и оба события хронологически близки друг к другу и близки по своему характеру. Это противоречие устраняется путем контаминации обоих событий в одно по тому принципу, что поход Камбиса привел к потере страной независимости, а последним правителем при этом был царь Априй. В подобном виде сюжет предстает в коптских произведениях, причем в них сохраняются многие элементы египетской литературы и понимание различия между Камбисом и Навуходоносором. Однако уже у арабских авторов происходит дальнейшее сближение со сведениями Ветхого Завета, вследствие чего образы Камбиса и Навуходоносора полностью сливаются в образ Бахт-Нассара, а сами сведения уже больше опираются на другую традицию, в соответствии с которой поход в Египет был продолжением борьбы царя халдеев с беглыми иудеями. Схожий с данной версией вариант рассказа о походе Навуходоносора в Египет уже существовал на этапе написания «Хроники», однако не был включен Иоанном Никиуским в основное повествование, но поход был упомянут им при рассказе о создании Вавилона Египетского.