Зеленая собака Алкивиада: об одном культурном мотиве

Настоящая статья представляет собой часть более обширного исследования, посвященного мотиву необычного зеленого цвета в русской и западноевропейской словесности. Речь идет об объектах живой природы, покрашенных в необычный для них зеленый цвет, а также о метафорах и идиомах, в которых присутствуют такие объекты; в расширительном смысле — о необычных существах, которые окрашиваются в зеленый цвет воображением их творцов. Во всех этих случаях зеленый цвет выступает в роли носителя определенных значений.

Общее значение мотива — необычность, ненатуральность. Более широкий спектр значений — невозможность, абсурдность, странность, загадочность, инаковость, ирреальность, инфернальность, декаданс. В качестве невозможной или загадочной зеленая окраска объекта служит для эпатажа, привлечения внимания или его отвлечения от чего-либо более важного.

Реализации этого мотива многообразны: басенный зеленый осел, зеленая лошадь и зеленая собака в русской и иноязычной словесности, зеленая свинья дрессировщика Дурова, зеленая селедка в анекдотической загадке, зеленый змий / зеленые черти в русской фразеологии, «маленькие зеленые человечки» в популярной культуре XX в., зеленая гвоздика Оскара Уайльда.

Сюжеты о зеленом осле и зеленом змии / зеленых чертях ­затрагивают­ся в статье лишь постольку, поскольку они соприкасаются с мотивом зеленой собаки. Подробнее они, наряду с некоторыми другими упомянутыми выше сюжетами, рассматриваются нами отдельно [Душенко 2025; 2026a; 2026b].

Зеленая собака Алкивиада

В драме Михаила Кузмина «Смерть Нерона» (1927–1929, опубл. в 1977 г.) юного Нерона спрашивают:

— Ты, конечно, читал жизнеописание разных героев, великих мужей и т. п. Кого бы ты взял себе за образец?

Мальчик неожиданно отвечает: «Собаку Алкивиада!» Но почему же?

— Ей отрубили хвост и выкрасили в зеленую краску. Все только о ней и говорили[,] и толпы за ней бегали [Кузмин 2025: 23].

Общеевропейский топос «собака Алкивиада» восходит к Плутарху:

У Алкивиада была удивительная по росту своему и красоте собака, купленная им за семьдесят мин. Он отрубил ей прекрасный хвост. Друзья ему за то выговаривали, уверяя, что все его бранят и ругают за такой поступок. «Итак, — отвечал он с усмешкою, — сбылось то, чего я желал! Мне хочется, чтобы афиняне говорили об этом, дабы не говорили обо мне чего-либо хуже» («Алкивиад» 9, пер. С. П. Маркиша) [Плутарх 1994: 248].

Целью в данном случае является отвлечение внимания от более важного1, но также эпатаж: хвост отрубается у необычайно дорогой собаки. По контексту можно предположить, что афиняне не просто корили Алкивиада, но и гадали, зачем ему это понадобилось.

В позднейших истолкованиях этого сюжета возобладало второе значение: Алкивиад хотел заставить толпу говорить о себе; мотив отвлечения внимания обычно остается в тени.

Пьеса Кузмина — модернистская, античность «рифмуется» здесь с современностью. Автор вводит броские анахронизмы: Нерон, к примеру, танцует качучу. Поэтому можно вообразить, что о собаке Алкивиада он узнал не из Плутарха, а из гимназического курса. В первые десятилетия XX в. собака Алкивиада нередко служила мерилом минимального объема исторических знаний, вынесенных из школы. Крупская сетовала:

В старое время ‹…› историю учили в школах по учебнику Иловайского. ‹…› Кто из учеников не знал про Алкивиада и его собаку, получал единицу [Крупская 1968: 260].

В действительности у Иловайского сказано:

Алкивиад был богат и знатен; природа щедро одарила его красотою и блестящими умственными способностями… [Иловайский 1869: 38] (то же в других пособиях Иловайского).

Этот пассаж многократно цитировался в воспоминаниях о гимназической поре. В рассказе А. И. Куприна «С улицы» (1904) сюда добавлена собака Алкивиада:

Помилуйте, до сих пор помню: Алкивиад был богат и знатен, природа щедро наделила его умственными способностями… и там еще про собаку, как он ей отрубил хвост… исключения на is и все такое прочее… [Куприн 1971: 366]2.

Иловайский пародировался в проспекте (1910), а затем в основном тексте «Всеобщей истории» «Сатирикона» (1911):

Сотни тысяч юношей ‹…› вступали ‹…› в жизнь, вооруженные только двумя ценными историческими фактами ‹…›:

1) Какой-то Алкивиад отрубил хвост какой-то собаке.

2) Неизвестный человек, по имени Муций Сцевола, изжарил на жаровне собственную руку [Несколько слов 1910].

Алкивиад был известен разгульным образом жизни и, чтоб заслужить доверие граждан, обрубил хвост своей собаке [Всеобщая история 2002: 34].

Но почему собака Алкивиада представляется Нерону выкрашенной в зеленую краску? Наиболее вероятны отсылки к двум хорошо известным в начале XX в. сюжетам: басенному зеленому ослу и зеленой свинье Анатолия Дурова.

Басенный зеленый осел

Басня Ивана Хемницера «Зеленый осел» (1782) многократно перепечатывалась как в его сочинениях, так и в различного рода антологиях.

Какой-то с умысла дурак,

Взяв одного осла, его раскрасил так,

Что стан зеленый дал, а ноги голубые.

‹…›

По улицам смотреть зеленого осла

Кипит народу без числа ‹…›.

На третий день осла по улицам ведут;

Смотреть осла уже и с места не встают,

И сколько все об нем сперва ни говорили,

Теперь совсем об нем забыли.

[Хемницер 1963: 97]

Впервые этот сюжет появился в неолатинской прозаической басне Абстемия (итал. Лоренцо Астемио) «О вдове и зеленом осле» (1495). В XVI–XIX вв. прозаические и стихотворные переложения басни были созданы не менее чем на десяти европейских языках, и во всех вариантах покрашенный в зеленый цвет осел служит средством привлечения или отвлечения внимания3.

Метафора, отсылающая и к басне, и (в скрытом виде) к собаке Алкивиада, содержалась в антинаполеоновском памфлете Жана Пьера Галле «История 18 брюмера и Бонапарта» (1814), гл. 14: «Первая конституция Бонапарта». Конституция VIII г., принятая в декабре 1799 г., устанавливала фактическую диктатуру Первого консула.

Начали с того, что небрежно бросали общественности обрывки этой первой конституции, чтобы проверить, какое она произведет действие; но они казались настолько нелепыми, что их сочли вымыслом, и публика продолжала говорить: это зеленый осел Писистрата, над нами смеются [Gallais 1814: 114].

В 560–527 гг. до н. э. Писистрат трижды захватывал тираническую власть в Афинах. Наполеон уподобляется ему как полководец, который захватывает власть в государстве, опираясь на простой народ (демос) в борьбе с аристократией. «Зеленый осел Писистрата» — контаминация собаки Алкивиада и басенного зеленого осла, своего рода дымовая завеса, скрывающая истинные намерения тирана-демагога.

Зеленая свинья Дурова

В пьесе Кузмина Нерон видит себя прежде всего артистом; его тяга к театральности всячески подчеркивается. Артистом, покрасившим животное в зеленый цвет, был (или, скорее, считался) клоун-дрессировщик Анатолий Леонидович Дуров (1864–1916).

Кузмин пристрастился к цирковому искусству с детства, как сообщает он сам в статье «Цирк» («Жизнь искусства», 4 января 1919 г.). В числе непременных элементов цирка здесь названы дрессированные («ученые») собаки4, а также артисты, которые «острили с робкою смелостью над распоряжениями или личными свойствами у власти стоявших лиц» [Кузмин 2000: 164]. Прежде всего, конечно, имелся в виду Анатолий Дуров. Именно он прославился тем, что высмеивал «распоряжения и личные свойства» представителей власти, используя для этого своих питомцев, чаще всего свиней и собак. И самый известный случай такого высмеивания — история с одесским градоначальником Зеленым5.

Она излагалась множество раз и по-разному. Ранняя и наиболее популярная версия содержалась в сборнике 1914 г., куда, помимо воспоминаний и сочинений Дурова, включены различного рода материалы из периодики. В неподписанной заметке под заглавием «Одесса» рассказывалось:

Вошел Зеленый в антракте в фойе цирка, где между прочими сидел и Дуров. Все при появлении градоначальника встали. Остался сидеть один Дуров.

— Встать! — крикнул на него генерал.

— Простите, но я с вами не знаком, — ответил Дуров.

— Я Зеленый! — еще громче закричал Зеленый.

— Так вот, когда созреете, я и буду вставать перед вами, — невозмутимо заявил Дуров.

Зеленый хотел сейчас же из цирка убрать и выселить Дурова, но сообразив, что публика потребует деньги обратно, выйдет скандал, решил дать выступить в последний раз.

Дуров решил, что все равно терять больше нечего. Достал где-то зеленой клеевой краски, выкрасил в нее одну из своих свиней и, выведя на арену вместе с другими животными, заставил их кланяться.

— Кланяйтесь все этому свинтусу, потому что он зеленый, — заявил он в присутствии самого Зеленого.

Конечно, на другой же день Дуров надолго должен был оставить Одессу [Дуров 1914: 24 (3-я паг.)].

По одной из версий, Дуров этим не ограничился: на другой день он запряг зеленую свинью в тележку и проехался в ней по Одессе [Дмитриев 1977: 215]. Это почти наверняка легенда; но вполне достоверно, что гастроли Дурова начинались с проезда его животных по городу среди любопытствующей толпы.

У Куприна вместо свиньи фигурирует осел:

...он вывел на сцену дрессированного осла, который был окрашен в зеленый цвет.

Дуров проскакал верхом на осле, заставив его проделать несколько трудных па, а затем сказал:

— Много было у меня возни с тобой, зеленый, но все-таки я победил... («Об Анатолии Дурове», 1916 [Куприн 1950: 263]).

В книге племянницы Анатолия Дурова, Анны Владимировны Дуровой (1900–1978), заметка из сборника 1914 г. развернута в целую псевдодокументальную новеллу, рассказанную от лица самого Дурова:

Я сидел за столиком в буфете, спиной к входной двери. В это время раздался шум, и в буфет вошел генерал Зеленый [и т. д.] [Дурова-Садовская 1977: 39].

Еще в одной версии вместо зеленой свиньи появляется зеленый букет:

Дуров, в присутствии ‹…› Зеленого, выносил два букета цветов: красный и зеленый и давал их нюхать свинье, и свинья отворачивалась от зеленого букета… [Дмитриев 1946: 62].

Уже в советское время Владимир Дуров, старший брат Анатолия, приписывал случай с Зеленым себе [Таланов 1971: 88].

История с одесским градоначальником принимается за истину всеми, кто о ней пишет. Выезд Дурова верхом на зеленой свинье показан в фильме «Борец и клоун» (1957). Обычно этот эпизод без какого-либо обоснования датируют 1890 или 1891 г. Однако в обширной литературе об Анатолии Дурове нет ни документальных подтверждений этого эпизода, ни ссылок на воспоминания очевидцев, хотя такой грандиозный скандал не мог пройти незамеченным. Множественность версий указывает на то, что перед нами не что иное, как цирковая байка (по аналогии с театральными байками).

Зеленый цвет свиньи, мотивированный фамилией градоначальника, подчеркивает курьезность и необычайность эпизода — ведь зеленых свиней, как и зеленых собак, не бывает. Возможно, эта байка возникла не без влияния басни о зеленом осле; как мы видели, в версии Куприна фигурирует именно осел.

Покрашенная селедка

В комментарии к мюнхенскому изданию сочинений Кузмина (1977) читаем:

...ни в какой зеленый цвет Алкивиад собаку не красил (не прибавил ли Кузмин здесь образ из известной «армянской» загадки?) [Кузмин 1977: 737].

Речь идет об анекдотической загадке, ранняя версия которой приведена в книге З. Фрейда «Остроумие и его отношение к бессознательному» (1905), раздел VII:

«Что висит на стене, обо что можно вытереть руки?» ‹…› —
«...Селедка». — «Но ‹…› селедка не висит на стене». — «Можно повесить ее туда». — «Да кто же станет вытирать руки селедкой?» — «Не хочешь — не вытирай (Nun, du mußt ja nicht)» [Freud 1905: 186].

В России анекдотическую селедку покрасили в зеленый цвет:

Что такое: «висит зеленая и пищит?»  ‹…› Селедка! ‹…› Висит, потому что ее повесили; зеленая, потому что ее в зеленую краску выкрасили, а пищит — для того, чтобы труднее разгадать было (Лидия Чарская, повесть «Т-а и-та» (1913–1914), гл. 11 [Чарская 1916: 208–209]).

Одна из позднейших версий:

Что такое: длинное, зеленое, висит в гостиной и пищит? ...? — Селедка. А почему она зеленая? — Моя селедка, как хочу, так и покрашу. — А почему она висит? — Моя селедка, захотел и повесил. — А почему она пищит? — Сам удивляюсь (вариант: Чтоб смешнее было) [Шмелева, Шмелев 2002: 100].

В терминологии Фрейда это Scherzwitz — шутливая загадка. В России загадки подобного рода с начала XX в. именовались «армянскими». Это «загадки со странными вопросами и еще более абсурдными ответами, вызывающими, в свою очередь, недоуменные вопросы слушателей» [Шмелева, Шмелев 2002: 99].

Эта загадка упоминается у Аркадия Аверченко (рассказ «Советский учитель», 1923), Ильфа и Петрова (фельетон «Весельчак» 1927), Осипа Мандельштама («Четвертая проза», 1929–1933). В 1940 г. в Ницце Бунин стал убеждать Марка Алданова, что один из героев его романа «Начало конца», французский писатель Вермандуа, — точная копия самого Алданова. Тот возражал, что Вермандуа — «салонный “большевизан”», а потому не может быть отождествлен с автором. Бунин настаивал на своем:

...это вы сделали для отвода глаз, ‹…› как в армянском анекдоте про зеленую селедку — почему зеленая? Чтоб никто не догадался [Бахрах 1977: 153].

Роман Якобсон использовал загадку о зеленой селедке как пример в рассуждениях о проблемах поэтики:

...чтобы показать вещь, надо деформировать ее вчерашний облик, окрасить ее, как окрашивают препарат для наблюдения под микроскопом. Вы расцвечиваете предмет по-новому и думаете: он стал ощутительней, очевиднее, реальней. ‹…› Селедка — зеленая, ибо выкрасили ‹…›. Зачем выкрасили — ответ у автора найдется, но на деле справедлив один ответ: чтобы труднее было отгадать («О художественном реализме», 1921 [Якобсон 1987: 392]).

Эта загадка служит фоном комического диалога в очерке Виталия Бианки, где речь идет о собаках:

— Здесь ‹…› великолепная охота на уток и гусей. ‹…› Какая собачья масть лучше всего подойдет для этой охоты? ‹…›

— Зеленая!

— ‹…› Вот и горе, до сих пор не вывели зеленых собак.

— Так возьмите да выкрасьте… («Над землей», 1935 [Бианки 1964: 299]).

Сама загадка цитируется в очерке Бианки «Дятел и малиновка» (1953): «Зеленый, длинный, висит в гостиной!» [Бианки 1967: 312].

К загадке о селедке восходит анекдот 1970-х годов из серии «армянское радио», которая продолжала жанр «армянской загадки» на советской почве:

— Что это: длинное, зеленое, пахнет колбасой?

— Электричка, идущая из Москвы [Штурман, Тиктин 1985: 89].

Здесь зеленый цвет мотивирован цветом вагонов советских электричек. Тогда их называли «колбасными», поскольку жители близлежащих городов ездили в столицу за колбасой.

Существенно, что в русскоязычных версиях селедку красят только в зеленый цвет.

Согласно Г. Л. Пермякову, загадка о селедке известна «многим народам мира» [Пермяков 1988: 89]. Однако в иноязычной печати долгое время цитировалась лишь версия Фрейда. Ранний пример загадки о зеленой селедке на английском языке встречается в романе Роберта Пола Смита «Не свистит, и что?»:

СТАРИК: Что это: зеленое, висит на стене и свистит?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Не знаю. Что?

СТАРИК: Красная селедка.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Так она же не зеленая.

СТАРИК: Что ж, можно ее покрасить зеленым.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Но селедка не висит на стене.

СТАРИК: А где сказано, что нельзя ее повесить туда?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Но она не свистит.

СТАРИК: Ну, не свистит, и что? [Smith 1941: 3].

Словосочетание red herring (букв. «красная селедка») используется здесь как в буквальном значении, так и в качестве идиомы со значением ‘отвлекающий (сбивающий с толку) маневр’. Эта селедка, если обратиться к этимологии идиомы, не крашеная, а копченая; ее запах должен отвлекать гончих от преследования дичи. Зеленая (и свистящая) селедка появилась, по-видимому, под влиянием русской версии анекдота, через эмигрантов.

Вариант, максимально близкий к русскоязычному, без красной селедки и с заключительной фразой «Чтобы труднее было отгадать» (just to make the riddle hard), предпослан сборнику рассказов, изданному в Нью-Йорке в 1957 г. [Yellen 1957: 3].

Из американской печати загадка о зеленой селедке перекочевала в немецкую; ранний пример: [Landmann 1966: 65]. В немецких сборниках анекдотов XXI в. селедка бывает также синей, фиолетовой, белой [Köhler 2003: 8; Thiele 2005: 38; Lehrke 2015]. Отсюда можно заключить, что в Германии цвет покрашенной селедки не ощущается как особо значимый.

Французская идиома pas plus que de chien vert

В 1819 г. река Неглинная в Москве была заключена в трубу, а возведенный над ней в XVIII в. Кузнецкий мост засыпан грунтом. 28 апреля 1821 г. А. Я. Булгаков6 писал брату, К. Я. Булгакову:

Смешно, что будут говорить: пошел на Кузнецкий мост, et pas plus de pont que de chien vert [Булгаков 1901: 82].

В современном издании переписки Булгаковых, рассчитанном на неподготовленного читателя, французская идиома (как и все прочие французские вкрапления в оригинале) заменена русским эквивалентом: «а моста как не бывало» [Булгаковы 2010: 68].

Идиома pas plus que de chien vert крайне редка; первая известная нам цитация во французской печати датируется 1834 г. [Desnoyers 1843: 105]. В филологических справочниках дается значение ‘il n’y en a point’ — ‘(вовсе) не существует (не существовал(о))’.

Матерью братьев Булгаковых была француженка Екатерина Эмбер (Imberg, ?–1809). Можно предположить, что в письме к брату А. Я. Булгаков использовал выражение, которое оба они знали с детства.

Дословный перевод идиомы дал московский краевед Юрий Федосюк в журнале «Наука и жизнь», а затем в путеводителе по Москве:

...пошел на Кузнецкий мост, а его нет, как зеленой собаки [Федосюк 1983: 68; 1990: 9].

В 2020 г. на ул. Кузнецкий Мост, д. 3 открылся винно-коктейльный бар «Зеленая собака». На сайте бара приведена цитата из путеводителя Федосюка с добавлением:

Теперь на Кузнецком мосту «Зеленая собака» есть! [Легенды б. д.].

Несколько объектов с наименованием «Chien Vert» («Зеленая собака») имеются или имелись в Брюсселе, включая улицу Зеленой собаки. Этот топоним, по-видимому, существовал уже в XVII в. и восходит к названию здания (именуемого иногда замком) у реки Сенна [Carponnier et al. 1890: 24]. В XIX в. в этом месте было расположено популярное кафе «Зеленая собака». В 1896 г. в парке перед кафе установили бронзовую скульптуру мастифа («Le Dogue d’Ulm»), выполненную Ж. Б. Ван Хеффеном в 1869 г.; ранее она хранилась в Королевском музее изящных искусств. Ее тоже стали называть «Зеленой собакой» — по названию кафе, а также потому, что скульптура покрылась патиной [Touwaide 2023].

В 1897 г., накануне Брюссельской международной выставки, на месте кафе была построена гостиница-ресторан с тем же названием. Ее интерьер украшал витраж с изображением зеленой собаки в стиле ар-нуво, выполненный Полем Анкаром (1859–1901). Ныне ресторан уже не существует, а витраж находится в общественном зале муниципальной администрации г. Волюве-Сен-Пьер (пригородная зона Брюсселя) (ил. 1).

Ил. 1. Витраж «Зеленая собака» Поля Анкара (1897)

Fig. 1. Stained glass window “Green Dog” by Paul Hankar (1897)

URL: https://www.reddit.com/r/brussels/comments/u2kj3f/townhall_decoration_from_a_demolished_inn/

Зеленая собака в анекдоте

В рассказе Хармса без названия, начинающемся словами «Андрей Иванович плюнул в чашку с водой...» (1934), читаем:

Вдруг что-то большое и темное ‹…› вылетело в окно. Это вылетела собака Андрея Ивановича… (цит. по [Герасимова 1996: 206]).

Рассказ был опубликован в 1991 г., а затем включался во множество сборников произведений Хармса. По предположению А. Г. Герасимовой, не без влияния этого рассказа возник наркоманский анекдот о том, как «из мешка медленно вылетела зеленая собака...» [Герасимова 1996: 206].

В известных нам версиях анекдота собака вылетает не из мешка, а, как у Хармса, из окна (или из форточки):

Сидят две старушки у подъезда. Беседуют. Вдруг из какого-то окна вылетает зеленая собака и, медленно взмахивая крыльями, летит на север.

— Ой, Петровна, что это?!

— А это Петька с третьего этажа опять какой-то гадости накурился [Ширянов б. д.].

В 1996 г. по мотивам этого анекдота был снят эпизод юмористической телепрограммы «Городок» «Зеленая собака». Двое наркоманов разговаривают на третьем этаже дома:

— ...трава — какая-то дурь, не торкает она меня ‹…›. А кайф когда придет?

— А когда во-он там, вон, зеленая собака полетит, вот тогда кайф.

Двое алкоголиков внизу:

— Мама, что такое? ‹…› Собака зеленая летит!

— Где?

— Вон она.

— Это не наша собачка, это наркомановская [Городок 1996].

Зеленый цвет собаки в «плановых» анекдотах, возможно, связан со сленговым травка, но он также указывает на ирреальную, галлюциногенную природу летящей собаки.

Зеленый цвет ненатурален для собаки еще и потому, что он ассоциируется с «гадами» (земноводными и рептилиями), которые в европейской культуре выступают в качестве носителей вреда и противопоставляются млекопитающим. Вот два примера из сетевых анекдотов.

На площадку для выгула собак приводят какую-то необычную приземистую собачку, кривоногую, зеленого цвета.

Владелец пита (питбуля. — К. Д.) ‹…› подбежал к владельцу зеленой собаки и стал уговаривать их стравить. ‹…›

...зеленая собачка разинула пасть и... перекусила пита пополам. ‹…›

— Мужик, а что за порода твоей собачки?

— Пока хвост не купировали, крокодилом называлась [Колючка 2013].

[Крокодил] Гена работает в магазине. Приходит Чебурашка, просит килограмм соли.

— Знаешь, Чебурашка, у меня весы сломались. Давай я тебе на глаз насыплю?

— На хвост себе насыпь, собака зеленая!!! [Форум 2010].

К скетчу «Городка» «Зеленая собака», вероятно, восходит выражение допиться/напиться/упиться/нализаться до зеленых собак/собачек, ныне часто встречающееся в Рунете. Образовано оно по образцу идиоматических выражений напиться до зеленых чертей / до зеленого змия, получивших распространение с 1850-х годов7.

Змием в русской традиции именовался прежде всего дракон, с которым сражался Георгий Победоносец, а также «змий мытарств» в изображениях Страшного суда. В иконописи и на лубочных картинках дракон обычно темно-зеленый. В литературных описаниях изображений геенны огненной также преобладают зеленые черти, хотя в иконописи цвет их бывал различным. Зеленым часто изображался и «змий мытарств». Именно этих чертей и этого змия видит упившийся до галлюцинаций8.

Зеленая собака в роли «белой вороны»

В ряде случаев зеленая собака выступает в качестве метафоры инаковости, отторженности от общества существа, не похожего на других.

В 1950 г. в Париже вышел сборник сказок Натальи Кодрянской с иллюстрациями Натальи Гончаровой и предисловием А. М. Ремизова. Главный персонаж сказки «Голубая лошадка» — зеленая плюшевая собачка, подаренная мальчику на день рождения. Со всех сторон она слышит: «зеленых собак не бывает», «зеленых собак нет и не бывало», «собачка не настоящая». Мальчик не желает с ней играть, а другие собаки готовы ее загрызть. Зеленая собачка хотела бы «стать, как все собаки на свете», но игрушечная голубая лошадка убеждает ее оставаться собой: «Тебе совсем не надо меняться» [Кодрянская 1950: 255–258, 260]9.

В 30-секундном мультфильме «Зеленая собака» десятилетней Дарьи Арцыбашевой дворовые собаки сторонятся маленькой собачки из-за ее зеленого цвета (ил. 2). Заключительный титр: «Кем бы ты не был, как бы тебя не [sic!] называли, все зависит только от тебя» [Зеленая собака 2024].

Возможно, идея этого мультфильма подсказана мультфильмом «Голубой щенок» (1976, реж. Ефим Гамбург, сценарий Юрия Энтина), в основу которого положена сказка венгерского писателя Дьюлы Урбана «Синий Петер». Но для нас существенно, что на этот раз собака-изгой стала зеленой.

Ил. 2. Кадр из мультфильма Дарьи Арцыбашевой «Зеленая собака»

Fig. 2. Still from Daria Artsybasheva’s cartoon “Green Dog”

URL: https://vk.com/wall-210483909_553?ysclid=m85siih45r248371599

В августе 2023 г. в Доме культуры ГЭС-2 (Москва) состоялся трехдневный перформанс иркутских художников «Зеленая собака» (хореограф Сия Лоншакова). Предполагалось, что «зеленая собака» — это «человек, который впервые оказался в шумном мегаполисе и воспринимает его сквозь призму своей локальной идентичности». Хореографический этюд «Зеленая собака» Лоншакова впервые увидела в иркутском танцевальном центре «Ритм+» в исполнении детей; публике они объяснили, что «зеленая собака — это метафора белой вороны» [Забуева 2023].

Цель благотворительного проекта «Зеленая собака», который действует в Москве и Московской области, — «изменить стереотипное восприятие» бездомных животных (т. е., добавим от себя, не смотреть на них как на отверженных) [Зелёная собака б. д.]. Сходные цели ставит перед собой «Центр помощи и пристройства служебных собак в отставке “Зеленый пес”», созданный в 2022 г. [Верещагина 2023]. В Португалии программа по пристройству ослов из приюта называется «Зеленый осел» (Burro Verde) [Adote n. d.].

В последние десятилетия XX в. в Испании получил хождение оборот un perro verde (букв. «зеленая собака / зеленый пес») в значении ‘странный, чудаковатый человек’, а также raro que un perro verde, букв. «чуднее зеленой собаки / зеленого пса». Ранний пример из литературы:

— Он [как] зеленый пес, синьор, чудной такой парень. Вы видали когда-нибудь зеленого пса?

— Нет [Castresana 1982: 218].

Зеленая собака как средство привлечения внимания

В книге Натальи Хмелик «Зеленая собака, или Повесть о первоклассниках» школьник читает объявление о пропаже собаки:

— Ноги короткие, уши торчком, на шее ошейник. Шерсть на спине зеленая. ‹…› Честное слово, Сонька, тут так написано.

— ‹…› Зеленая собака! Зеленая! Собака! ‹…› Не бывает зеленых собак! Не бывает на всем свете!

Загадка разгадывается ближе к концу повести:

— А почему зеленая? Зеленая почему? ‹…›

— От лекарства, — сказал хозяин. — ‹…› не отмывается [Хмелик 1989: 12, 59].

Рецензент недоумевал:

Зачем бы этой собаке давать место в заглавии четырех глав повести (не говоря уже о заглавии [книги]), хотя сама она появляется на страницах только однажды, да и то на минутку, и даже отзывы на книгу предлагается присылать... зеленой собаке!

‹…› Чем же эта собака ‹…› так привлекает писательницу, для чего она ей нужна? Неужели для того только, чтобы придать книге более заманчивый для маленького читателя оттенок ‹…›? [Конев 1990: 43].

Надо полагать, именно для этого — и не напрасно. Вот позднейший отзыв читателя:

...книга, которую я почему-то всегда помнил. ‹…› Даже не знаю, чем она оказалась для меня такой памятной — то ли правда зелёная собака впечатлила (потому что ведь все, даже самые маленькие дети, знают, что собаки зелёными не бывают), то ли... [moistroki 2013].

Привлечению внимания служит заглавие книги «Я не зеленая собака, или Как незаметно научить ребенка говорить по-английски» [Заварзина 2016].

Сходную функцию выполняет название тюменского рекламного агентства «Зеленая собака». Слоган агентства: «Зеленая собака — реклама, с которой невозможно переключить внимание». В том же ряду стоят упомянутые выше названия бара на Кузнецком Мосту и ресторана в Брюсселе.

«Метод зеленой собачки»

В среде российских художников и дизайнеров распространен мем «метод зеленой собачки». Его ранняя версия приведена (что уже прочно забыто) в пьесе Назыма Хикмета «А был ли Иван Иванович?» — острой сатире на советскую бюрократию. Пьеса была опубликована в апрельском номере «Нового мира» за 1956 г.; в следующем году поставлена в Московском театре сатиры и после пяти представлений, прошедших с небывалым успехом, снята по указанию министра культуры Фурцевой.

Персонаж, именуемый «человеком в соломенной шляпе», рассказывает «анекдот про белую собачку». На вопрос, почему приемные комиссии принимают любые работы некоего художника, тот отвечает:

...я всегда на переднем плане рисую маленькую белую собачку. Члены комиссии, конечно, сразу же возражают: «К чему здесь эта собачка? Уберите собачку!» Я отвечаю: «Нет, не могу убрать. Собачка необходима для композиции». ‹…› Всякий раз спор длится часами. ‹…› Через несколько дней прихожу и говорю: «Да, вы правы. ‹…› Собаке здесь действительно не место. Я ее убрал». ‹…› И комиссия довольна, и я доволен... [Назым Хикмет 1956: 48–49].

«Человек в соломенной шляпе», несомненно, пересказывал байку, уже бытовавшую к тому времени среди художников. В некоторых ее вариантах собачка красная или желтая, но в настоящее время зеленая решительно преобладает. Зеленая собачка здесь отвлекает внимание от чего-то более важного; это сближает ее с собакой Алкивиада.

В одном из сообщений в Рунете происхождение мема объясняется так:

Великий театральный художник Тышлер10, создавая эскизы декораций, в углу рисовал маленькую зеленую собачку. И когда кто-нибудь из приемной комиссии спрашивал: «Мне все нравится, но причем здесь эта собака?», — художник со вздохом сожаления замазывал ее [antigona 2003].

Обозреватель газеты «Коммерсантъ» связывал ту же историю с именем театрального художника П. В. Вильямса (1902–1947) [Атаянц 2013]. Пользовательница Рунета под ником lyudavitaya начинает свой комментарий к посту о «зеленой собачке» с советского анекдота:

На 17 съезде ВКП(б) Сталин предлагает: 1) расстрелять всех «врагов народа», 2) перекрасить мавзолей11. По 2-му вопросу разгорается дискуссия: в какой цвет. Сталин всех послушал и сказал: «Я рад, товарищи, что 1-е предложение у вас НЭ вызвало возражений».

В годы моего студенчества вторым пунктом был «нарисовать на мавзолее зеленую собачку», и анекдот использовался как иллюстративно-поучительный материал к сдаче дизайн-проектов/проталкиванию визуальных идей. «Зеленая собачка» в разные времена называлась по разному, но именно в таком виде прижилась у графиков… [lyudavitaya 2007].

В одном из примеров этот мем выходит за пределы художественной среды:

...а не была ли рабочая группа по кибербезопасности пресловутой «маленькой зеленой собачкой», которая была специально «нарисована», чтобы критики Трампа на нее накинулись и забыли про прочие договоренности, достигнутые на переговорах двух президентов? [Алкснис 2017].

В 2023 г. в Тарусе было создано сообщество художников «Зеленая собачка». Название, по всей вероятности, отсылает к «методу зеленой собачки».

Зеленые собаки авангарда

На выставке Натальи Гончаровой в Петербурге (март 1914 г.) был показан тетраптих «Евангелисты». Вскоре он был снят цензурой как кощунственный, а поводом послужила заметка «Футуризм и кощунство» в «Петербургском листке» от 16 марта 1914 г. за подписью «Дубль-вэ»:

...нельзя же в самом деле допускать умышленное обезображивание святых лиц в виде посмешища среди зеленых собак, «лучистых» пейзажей и подобной «кубистической» дребедени (цит. по [Калаушин 1994: 455]).

Эпитет лучистые отсылал к Михаилу Ларионову, спутнику жизни Гончаровой, который в 1912 г. стал писать картины в манере лучизма (ранняя форма абстрактной живописи). Можно поэтому предположить, что «зеленые собаки» также указывали на творчество Ларионова, только более раннего периода. В его картине «Ресторан на берегу моря» (ок. 1906 г.) пейзаж увиден как бы глазами ребенка; это «проявляется в необъяснимой комичности всего изображенного, ‹…› веселой бело-зеленой собаке; зеленом море и зеленых лицах...» [Вакар 2022: 69].

Шестью годами ранее, в апреле 1908 г., в Петербурге открылась выставка «Современные течения в искусстве», организованная Николаем Кульбиным. Корней Чуковский интересовался: «Зеленая голая девушка с фио­летовым пупом — кто же это такая? С каких диких островов? Нельзя ли с ней познакомиться?» «Но почему она зеленая?», — недоумевал художественный критик Н. Н. Брешко-Брешковский. Кульбин разъяснял: «Мы ‹…› даем на полотне свое впечатление, то есть импрессио ‹…›, не считаясь с банальным представлением других о цвете тела» [Каменский 1968: 83].

В романе В. Мартова12 «Угасшие звезды», опубликованном в «Гранях» в 1952 г., предреволюционный авангард представлен в карикатурном виде, а его символом служит зеленая собака:

Сын профессора Бурлаева ‹…› присвоил себе скандальное прозвище «Бурлак», красит щеки охрой, носит одну штанину красную, другую зеленую ‹…›13 основали они какой-то клуб «Зеленая собака» (одно название чего стоит!). И собираются осчастливить мир новым искусством ‹…›.

...побывали в погребке свободных художников, в одном из переулков Тверской. На уродливой вывеске красовалось какое-то невероятное зеленое чудовище и надпись в стилизованном декадансе: «Зеленая собака» [Мартов 1952: 122].

Бурлак проповедует перед публикой погребка:

Мы, люди нового мира, несем вам избавление от всей гнуси беременных женщин, плотоядных самцов и обезьяньей жизни! Следуйте за знаменем зеленой собаки, и вам откроются новые горизонты! [Там же: 126].

Перед нами карикатурное изображение петербургского арт-кабаре (или «подвала») «Бродячая собака» (1912–1915). Среди прочих деятелей нового искусства здесь выступали и футуристы, включая Бурлюка. Декларации Бурлака в романе Мартова имеют немалое сходство с высказываниями Кульбина на уже упоминавшейся выставке нового искусства 1908 г.

Ил. 3. Эмблема арт-кабаре «Бродячая собака» (1912)

Fig. 3. Emblem of the artistic cabaret “Stray Dog” (1912)

URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Бродячая_собака_(кафе)

На эмблеме («гербе») «Бродячей собаки» изображен лохматый пес, возложивший лапу на античную театральную маску (автор Мстислав Добужинский) (ил. 3). Эта эмблема висела над входом в подвал. Деятели и почетные гости кабаре награждались Орденом собаки; среди кавалеров ордена был и Михаил Кузмин.

Однако едва ли зеленая собака Алкивиада в «Смерти Нерона» была отсылкой к полемике о футуризме. Отношение Кузмина к футуристам было скорее сочувственным. «Саморекламную шумиху» итальянских футуристов Кузмин не приветствовал, но был готов ее извинить, если течение выдвинет новые таланты, пусть даже футуристы станут «ходить с барабаном по улицам Милана» [Кузмин 1910]. А в докладе, прочитанном в «Бродячей собаке», Кузмин заявлял: «Новых сил можно ждать только со стороны футуристов и диких14» [Кузмин 1914].

Превращение «Бродячей собаки» в «Зеленую» в романе Мартова подчеркивало «ненатуральность» нового искусства, ведь «зеленых собак не бывает». Кроме того, Мартов, в сущности, отождествляет все новое искусство с декадентством, для которого зеленый цвет (наряду с желтым) был особенно значимым.

Федор Сологуб, отстаивая право нового искусства на самые неожиданные, казалось бы, образы, замечает:

Если декадент говорит о зеленых собаках ревности ‹…›, то в его словах ничто не противоречит постоянному порядку сочетания представлений. Слова вводятся в новые и точные сочетания, непривычные для слуха… [Сологуб 2008: 245] (1-я публ. 1896).

Тут «зеленоглазое чудовище» ревности (Шекспир) наложено на образ собаки, идущей по следу. Эта метафора, по-видимому, создана Сологубом специально для данного случая.

Для вошедшего в историю вечера обэриутов 24 января 1928 г. Хармс нарисовал себе на щеке зеленую собачку [Степанов 1984: 158]. В 1910-е годы щеки разрисовывали себе футуристы; зеленая собачка Хармса, как можно предположить, служила напоминанием о полемике по поводу авангардного искусства.

В 2005 г. «Зеленая собака» стала названием Товарищества молодых художников Петербурга. На сайте выставки автора одноименной картины пояснялось:

Зеленая собака — это то, чего не может быть в привычной человеческой жизни, но запросто может быть в фантазии художника. Зеленую собаку не встретить на улице, но можно увидеть на картине [Вадим Ряховский 2011] (см. ил. 4).

В работах художников этой группы чистый цвет выступает в роли важнейшего элемента живописи, а некоторые из этих картин близки по манере к работам Михаила Ларионова 1900-х годов.

Ил. 4. Вадим Ряховский. Зеленая собака. 2011. Ватман, карандаш

Fig. 4. Vadim Ryakhovsky. Green Dog. 2011. Whatman paper, pencil

URL: https://artnow.ru/img/566000/566646.jpg

* * *

Как видим, мотив зеленой собаки неоднократно встречался в русской словесности и, шире, в русской культуре XX–XXI вв. В качестве необычной или загадочной зеленая окраска собаки чаще всего служит для эпатажа, привлечения внимания или отвлечения внимания от чего-либо более важного, а также выступает в качестве символа инаковости, ирреальности, невозможности, декаданса.

На сайте для «собачников» недавно давался ответ на вопрос «Что значит зеленая собака?»: это метафора, обозначающая «нечто необычное или выходящее за рамки обычного восприятия». В литературе она «может использоваться ‹…› для передачи ощущения чего-то нереального или фантастического» [Что значит 2024].

В XXI в. мотив зеленой собаки все чаще встречается в русскоязычной «низовой» поэзии и прозе и используется в качестве бренда.