В русском языке от одного населенного пункта часто образуются вариантные названия жителей (катойконимы). Иногда вариант, устоявшийся в локальном (региональном) узусе, не совпадает с тем, что употребляется в неместных СМИ. Результатом являются рефлексия локального сообщества по поводу «правильных» и «неправильных» названий. Последние часто ассоциируются с «чужой речью» и воспринимаются как оскорбительное. Такая реакция связана с позиционированием «неправильных» названий как неблагозвучных, грубых. Кроме того, аргументом против варианта может быть его, во-первых, фонетическое сходство или рифма с каким-либо словом, и во-вторых, омонимическое сходство. В результате «неправильные» варианты приобретают изначально несвойственную катойконимам экспрессивность и употребляются в пейоративной или инвективной функции.
Formation of variant terms for inhabitants (katoikonyms) of one place is characteristic for the Russian language. Sometimes a variant, which is accepted in local or regional usage, differs from its synonym, used in non-local media. As a result, the local community refects upon “regular” and “irregular” names — in newspaper articles, on the Internet and in oral communication. “Irregular” naming is associated with “aliens”, particularly, with Moscow journalists. Such names are often perceived as abusive. Such a reaction is linked, frst of all, with their perception as disharmonious and rough-sounding. Secondly, a variant is often rejected because of its phonetic similarity or rhyme with some word; for example, inhabitants of Tambov reject the term tambovtsy, because it rhymes with ovtsy (Russian for ‘sheep' [pl.]). Thirdly, a variant is rejected because of its homonymy; for example, the term for an inhabitant of Kirov kirovеts, because of the Soviet model of tractor “Kirovets”. As a result, such “irregular” names gain an expressiveness that initially is unusual for the kataikonyms, and can be used as pejoratives or invectives in local speech.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.