Расцвет ораторского искусства на востоке Римской империи на протяжении II-III вв. н. э. принято называть Второй софистикой - по аналогии с софистическим движением в Греции, главным образом в Афинах, в V в. до н. э. Появившиеся тогда в большом количестве «учителя мудрости» сумели сделать риторику важнейшим инструментом политического воздействия на жизнь государства и общества в целом. Союз политики и риторики, государственной власти и свободы творчества привели к совершенно неожиданным и колоссальным по своему значению результатам: к расцвету афинской демократии, с одной стороны, и к появлению шедевров в области словесного и художественного творчества, с другой. Речи таких выдающихся ораторов, как Исократ, Демосфен и др. оказывали огромное воздействие на общественное мнение и политику государства. В Римской империи, главным образом в городах Малой Азии, где испокон веков преобладало греческое культурное влияние, наступление «золотого века Антонинов» с его хорошо продуманной системой администрации на местах и расширением гражданских прав и свобод населения также способствовало значительному культурному подъему в обществе. Это нашло выражение прежде всего в появлении огромного числа ораторов и риторов - софистов, которые путешествовали из города в город, давая сеансы публичных декламаций или читая лекции по риторике. Софисты выступали с речами на самые разнообразные темы, наиболее же выдающимся из них нередко предоставлялось почетное право произнести торжественную речь на общегородском празднестве или сказать приветственное слово по случаю прибытия в город представителей римской власти и даже самого императора. Характерным примером могут служить две сохранившиеся до нас «смирнские» речи Элия Аристида, слава которого обеспечила этому оратору прочное место в ряду классиков позднего греческого красноречия. Обе речи адресованы римским официальным лицам и хорошо демонстрируют существование тесных культурно-политических связей между римской властью и греческой интеллектуальной элитой во II в. н. э., упрочившихся, по всей видимости, в результате неоднократных поездок императоров на Восток. Это дает нам основание рассматривать последнее как политическую подоплеку так называемого феномена Второй софистики.
The fourishing of oratory in the East of the Roman Empire during the 2nd–3rd centuries A.D. is usually called the Second Sophistic — by analogy with the sophistical movement in Greece, mainly in Athens, in the 5th century B.C. The “teachers of wisdom” managed then to make rhetoric the most important instrument of political infuence on the life of the state and the society as a whole. The union of politics and rhetoric, state power and freedom of expression led to results that were completely unexpected and colossal in their signifcance: the fourishing of Athenian democracy, on the one hand, and the emergence of masterpieces in the feld of verbal creativity, on the other. The speeches of such outstanding orators as Isocrates, Demosthenes, and others had a tremendous impact on public opinion and state policy. In the Roman Empire, mainly in the cities of Asia Minor, where Greek cultural infuence predominated from time immemorial, the approach of the so-called “golden age of the Antonines” with its well-designed system of administration in the provinces and the extension of civil rights and freedoms of the population also contributed to a signifcant cultural rise in society. This was refected, frstly, in the appearance of a huge number of speakers and rhetoricians — sophists who traveled from city to city giving public recitations or reading lectures on rhetoric. Sophists made speeches on a variety of topics, and the most prominent of them were often granted the honorable right to deliver a solemn speech at a citywide celebration or a welcoming speech on the occasion of the arrival in the city of representatives of the Roman authorities and even the emperor himself. A typical example involves the two surviving “Smyrnean orations” by Aelius Aristides: their fame secured this orator a solid place among the classics of late Greek eloquence. Both speeches are addressed to Roman offcials and demonstrate well the close cultural and political ties between the Roman authorities and the Greek intellectual elite in the 2nd century A.D., strengthened, apparently, thanks to repeated trips of emperors to the East. This gives us reason to view the latter as the political underpinning of the so-called “phenomenon” of the Second Sophistic.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.