В работе обсуждается общий принцип герметичности династического именослова домонгольских Рюриковичей, не позволяющий нехристианским именам князей появляться где-либо за пределами правящего дома. Рассматривается весь спектр подлинных и мнимых отступлений от этого принципа, анализируются факторы, делающие подобные отступления допустимыми. Право на имя, функционирование имен и их трансфер во внединастическую среду оказываются теснейшим образом связаны со структурой власти и взаимодействием княжеского дома со своим элитарным окружением. Проблема кровного, некровного и искусственного родства правителя как средства организации властных отношений, тема политической мобильности знати и ее роли в междукняжеских конфликтах, роль родовых принципов в управлении страной - все эти и целый ряд других дискуссионных зон в истории домонгольского времени могут вполне продуктивно рассматриваться в ономастическом ракурсе. Ответ на вопрос о том, как, когда и почему такие антропонимы, как Судислав, Вячеслав, Рогволод или Ярополк, вдруг могли оказаться в распоряжении людей некняжеского происхождения, нередко становится ключевым при исследовании самых разнообразных союзов, конфликтов и протяженных стратегических линий в жизни Древней Руси домонгольского времени.
The paper discusses the general principle of the dynastic onomasticon of the pre-Mongol Rurikids, which was closedness: the pagan names of the princes were not supposed to be used by anyone outside of the ruling house. The present work covers the whole range of actual and phantom deviations from this principle, presenting an analysis of what might make these deviations acceptable. The right to a certain name, the functioning of the names and their transfer to non-dynastic strata are very closely linked with the power structure and the interaction between the princely family and their elite milieu. The subject of the ruler’s kinship (either consanguinity, affinity or fictive kinship) as a tool of construction of power relationships, the subject of the political mobility of the nobles and their role in conflicts between princes, the role of kinship in government - all these and many other controversial issues of pre-Mongol Russian history can be quite fruitfully studied from the onomastic perspective. The answer to the question of how, when and why such personal names as Sudislav, Viacheslav, Rogvolod or Iaropolk could suddenly become available for non-princely children, is often crucial for studies dealing with the various alliances, conflicts and long-term strategies of pre-Mongol Old Rus’.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.