Юлия Анатольевна Клейман кандидат искусствоведения доцент, кафедра зарубежного искусства, театроведческий факультета; приглашенный преподаватель, Школа филологических наук, факультет гуманитарных наук
191028, Санкт-Петербург, Моховая ул., д. 34 Тел.: +7(812)2731581
101000, Москва, ул. Мясницкая, 20 Тел.: +7(495)7713232
Yulia A. Kleiman, Cand. Sci. (Art History) Associate Professor, Foreign Arts Chair, Theatre Research Department; Guest Research Fellow, School of Filology, Department of Humanitarian Studies
191028, St. Petersburg, Mokhovaya Str., 34 Tel.: +7(812)2731581
101000, Moscow, Myasnitskaya Str., 20 Tel.: +7(495)7713232
Ситуация, когда зритель оказывается наедине с актером или актором (перформативным пространством, технологическим объектом и пр.), в неконвенциональных театральных проектах используется все чаще. Условия игры бывают разными, но принцип зрительского одиночества очевидным образом влияет на театральный сюжет. Что происходит с сюжетом? Что происходит со зрителем, когда на него ложится вся полнота ответственности за результат спектакля? В статье рассматриваются спектакли для одного зрителя, созданные в поле инсталляционного театра и театра объектов, где ситуация одиночного смотрения интенсифицирует опыт зрителя, не лишая его субъектности. Также подробно анализируются партиципаторные спектакли, где единственный зритель вступает в тесный контакт с перформером. В России распространение таких опытов связано с пандемией, спровоцировавшей развитие цифрового театра. Спектакли, устанавливавшие со зрителем контакт один на один, работали с ситуацией перманентной включенности вне реального общения, с ситуацией тревоги и одиночества. Обладая терапевтическим значением, такие проекты также неминуемо объективируют зрителя, поскольку в предельно сконцентрированной ситуации отсутствия кого-либо, кроме перформера и зрителя, он лишен возможности контролировать направленный на него взгляд извне.
The situation when the viewer finds himself alone with the performer or with another kind of actor (performative space, technological object, etc.) is used more and more frequently in unconventional theatrical projects. The conditions of the game vary, but the principle of the spectator’s loneliness obviously influences the theatrical plot. What’s going on with the plot? What happens to the viewer when he is fully responsible for the result of the performance? The article examines performances for a single spectator, created in the field of installation theater and theater of objects, where the situation of a sole viewer intensifies the viewer’s experience without depriving him of subjectivity. Participatory productions, where a single spectator comes into close contact with the performer, are also analyzed in detail. In Russia, the spread of such experiences is associated with the pandemic that provoked the development of digital theater. The performances, establishing oneon-one contact with the audience, worked with a situation of permanent involvement outside a real communication, with a situation of anxiety and loneliness. Possessing a therapeutic value, such projects also inevitably objectify the viewer, since in an extremely concentrated situation of the absence of someone other than the performer and the viewer, he is deprived of the opportunity to control the gaze directed at him from the outside.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.