Алексей Сергеевич Щавелев - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник, Отдел истории Византии и Восточной Европы
119334, Москва, Ленинский пр-т, д. 32а
Тел.: +7 (495) 938-19-11
Aleksei S. Shchavelev - Dr. Sci. (History) Leading Researcher, Department of History of Byzantium and Eastern Europe
119334, Moscow, Leninsky Prospekt, 32a
Tel.: +7 (495) 938-19-11
В статье дан аналитический обзор известий, содержащих ойконимы, связанные с народом русь X в., в арабской, византийской, древнерусской и древнескандинавской письменных традициях. Критическая оценка отождествления ойконимов из разновременных известий разноязыковых традиций требует отказа от историографической инерции восприятия истории городов X в. сквозь призму нарратива «Повести временных лет» начала XII в. Если не прибегать к искусственной этимологической подгонке ойконимов разных традиций, то из 25 древнерусских летописных названий городов два или три отразились в двух договорах 911 и 930-х — первой половины 940-х годов, одно — в арабском тексте 920–950-х годов, четыре или пять — в греческом тексте 950-х годов, четыре — в более ранних скандинавских текстах и пять — в более поздних. Как минимум 10 ойконимов из арабской, греческой и скандинавской письменных традиций древнерусскому раннему летописанию неизвестны. Сопоставление списков ойконимов разных традиций позволяет предполагать, что они отразили три фазы процесса урбанизации Восточной Европы: 1) появление скандинавских эмпориев IX — первой половины X в.; 2) кристаллизация ядра политии Рюриковичей вокруг Киева первой половины X в.; 3) финал экспансии Рюриковичей конца X — середины XI в. Именно на последнем этапе сложилась та «карта» городов Руси, которую рисует «Повесть временных лет» начала XII в., поэтому проецировать ее на более ранние периоды было бы методологически неоправданно.
The article provides an analytical review of references that contain oeconyms related to the people named Rus’ in the 10th century in Arabic, Byzantine, Old Russian and Old Scandinavian written traditions. Critical assessment of the identification of oeconyms from these texts in different languages and from different times requires us to reject the historiographical inertia of perceiving urban history of the 10th century through the prism of the narrative of “The Primary Chronicle” from the beginning of the 12th century. If we don’t resort to the artificial etymological fitting of oikonyms from different traditions, then out of 25 Old Russian annalistic names of cities 2 or 3 names are reflected in two treaties from 911 and the 930s — first half of 940s, 1 name is reflected in an Arabic text from the 920–950s, 4 or 5 — in a Greek text from the 950s, 4 — in earlier Scandinavian texts, and 5 — in later texts. At least 10 oikonyms from the Arabic, Greek and Scandinavian writing traditions are not known to the earliest Russian Chronicles. A comparison of lists of oikonyms from different traditions allows us to suggest that they reflected three phases of the process of urbanization of Eastern Europe: the first — the appearance of Scandinavian emporia in the 9th — first half of the 10th century; the second — crystallization of the core of the Rurikid polity around Kyiv in the first half of the 10th century; the third — the final expansion of the Rurikids at the end of the 10th — middle of the 11th century. It was during the last stage when a “map” of Rus’ cities was formed that is reflected in “The Primary Chronicle” from the beginning of the 12th century, therefore it would be unjustified methodologically to project this late “map” onto earlier periods.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.