Мария Эммануиловна Баскина (Маликова), кандидат филологических наук, PhD старший научный сотрудник, Отдел взаимосвязей русской и зарубежных литератур
199034, Санкт-Петербург, наб. Макарова, д. 4
Maria Е. Baskina (Malikova), Cand. Sci. (Philology), PhD Senior Researcher, Department of Comparative Literature
199034, St. Petersburg, Makarov Emb., 4
В статье сделана попытка уточнить генезис карамзинского Стерна, наиболее влиятельного в русской культуре, который оказывается, несмотря на то что Карамзин цитировал Стерна по-английски, преимущественно поздним и французским. Так, представленный в «Московском журнале» как «Стерново сочинение» фрагмент «Бедной с собакой» (1792) — это не перевод Стерна, а интерполяции французского переводчика «Тристрама»; сам отбор фрагментов для перевода в «Московском журнале» — это не индивидуальный выбор издателя, а повторение самых популярных «красот» Стерна, издававшихся и переиздававшихся в соответствующем антологическом формате; имевшее значительные культурные последствия решение Карамзина не переводить и не вводить в русскую культуру английские понятия sentimental и humour объясняется тем, что он смотрел на них через французские тексты-посредники; установка на чтение Стерна прежде всего со слезами и упоминания Стерна в «Письмах русского путешественника» преимущественно в кладбищенских локусах, т. е. соединение, а не противопоставление Стерна и Юнга, также восходит не к оригинальному английскому Стерну, а к его поздним французским подражателям, вроде Франсуа Верна. Карамзинский Стерн рассматривается на контрастном фоне усвоения в ту же эпоху повествовательных экспериментов и юмора «Тристрама» авторами другого круга, не связанными целями программы «новой чувствительности», — Ф. В. Ростопчиным и И. И. Мартыновым.
The article is an attempt to specify the genesis of the image of Laurence Sterne as it was created and presented by Nickolai Karamzin in the early 1790s. Karamzin’s Sterne, the most influential among other such attempts in Russian culture, turns out to be primarily French and imitative. Namely, the fragment “A Poor Man and His Dog”, presented in Karamzin’s Moscow Magazine (1792) as “Sterne’s work”, appears to be a translation not of Sterne but of an interpolation made by his French translator into the French version of Tristram Shandy. The very choice of fragments from Sterne presented in the Moscow Magazine (1791–1792) reflects not the editor’s own taste, but is a replication of the most common items from popular anthological editions of “The Beauties of Sterne”. Karamzin’s culturally influential decision not to translate and consequently not to introduce into Russian culture the original English notions of ‘sentimental’ and ‘humour’ is explained by the fact that he had viewed them through the prism of particular French texts-intermediaries. Karamzin’s insistence on reading Sterne “with tears in the eyes” and on alluding to him (in Letters of a Russian Traveller) primarily in melancholic charnel locations that made Sterne practically indistinguishable from Edward Young goes back not to the original Sterne, but to his later French imitators, such as François Vernes. Karamzin’s Sterne is contrasted with the assimilation of original narrative experiments and humour of Tristram by other Russian authors of the same period but of a different circle, Fyodor Rostopchin and Ivan Martynov.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.