Мария Владимировна Воробьева, кандидат культурологии научный сотрудник, отдел философии
620108, Екатеринбург, ул. Софьи Ковалевской, д. 16
Maria Vladimirovna Vorobyeva, Cand. Sci. (Cultural Studies) Researcher, Department of Philosophy, Institute of Philosophy and Law
620108, Ekaterinburg, Sofia Kovalevskaya Str., 16
Елена Сергеевна Кочухова, кандидат философских наук старший научный сотрудник, отдел философии
620108, Екатеринбург, ул. Софьи Ковалевской, д. 16
Elena Sergeevna Kochukhova, Cand. Sci. (Philosophy) Senior Researcher, Department of Philosophy, Institute of Philosophy and Law of the Ural Branch
620108, Ekaterinburg, Sofia Kovalevskaya Str., 16
В статье представлены результаты исследования репрезентации садов и парков в советском игровом кино 1920–1930-х годов в контексте трансформации государственной культурной политики этого периода. Установки государственной культурной политики относительно назначения и функционала садово-парковых пространств сопоставлены с изображением садов и парков в кино 1920–1930-х годов. Сделан вывод, что доминанты культурной политики государства избирательно отражены в фильмах. Кино середины 1920-х годов изображает скорее наличное положение дел в садах и парках. В фильмах конца 1920-х — начала 1930-х годов отражены идеологические установки тех лет относительно воспитательной функции парков. В середине 1930-х в некоторые фильмы возвращается политически нейтральный образ парка как пространства частной жизни, что отражает наметившийся поворот в официальных требованиях к паркам. Фильмы второй половины 1930-х годов полностью встраиваются в новое русло государственной культурной политики — отдых в парке деполитизирован. Авторы статьи связывают эти колебания с историческим контекстом — нэпом и его сворачиванием, интенсификацией «культурной революции» в связи с индустриализацией, а также «консервативным поворотом» середины 1930-х годов.
The article analyzes the representation of gardens and parks in Soviet feature films from the 1920s and 1930s, set against the backdrop of evolving state cultural policy during that era. It compares the state’s cultural policy guidelines regarding the purpose and functionality of garden and park spaces with their cinematic portrayals in films from the same period. The study is based on a sample of ten films set in Soviet urban everyday life. For a detailed investigation, episodes set in gardens and parks were chosen. The analysis focused on the role of these episodes in the plot, the visual elements within the frame (such as objects and infrastructure), and the content of intertitles and dialogues. The dominant themes of state cultural policy are selectively reflected in these films. In the mid-1920s, cinema primarily depicted the existing conditions of gardens and parks. By contrast, films from the late 1920s and early 1930s began to reflect the ideological directives of that time, particularly emphasizing the educational role of parks. In the mid-1930s, some films reintroduced a politically neutral image of parks as spaces for private life, aligning with a shift in official park requirements. Films produced in the latter half of the 1930s fully embraced a new direction in state cultural policy, portraying park recreation as depoliticized. The authors link these fluctuations to historical contexts such as the New Economic Policy and its subsequent rollback, the intensification of the “cultural revolution” associated with industrialization, and the “conservative turn” of the mid-1930s.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.